Рядовые «красной зоны». С лета больница №2 на Уральской перепрофилирована на приём пациентов с COVID-19
В те дни здесь развернули коечный фонд почти на 300 мест для лечения пациентов с новой коронавирусной инфекцией. Перестроили работу всех отделений, кроме гематологии, которая находится в отдельном здании.
Отделили «красную зону» от чистых помещений. Делали все экстренно, и все получилось. В те дни главный врач ГАУЗ ГБ2 Юлия ХРУСТАЛЁВА дома бывала набегами, жила на работе. Но для всего коллектива больницы такой режим и сейчас рабочий, пишет сайт «МР-инфо».
Тогда в отделения, ставшими инфекционными, и кислородную проводку провели, и закупили пульсоксиметры, кислородные концентраторы, электрические тонометры, выстроили систему шлюзов, разработали новую логистику и встретили поддержку и медицинского сообщества, и людей, далеких от медицины. Организации и частные лица переводили пожертвования, передавали в дар кислородную аппаратуру, даже одноразовую посуду привозили. Благотворительный фонд «Металлург» доставил и установил в реанимации современный аппарат ИВЛ, подарил пять кислородных концентраторов. Общая беда сплачивает, но и радость от положительных результатов лечения тоже большая и общая.
Все, кто мог, старались, чтобы медики не тратили усилия на лишнее, только лечили. Они и лечили, и лечат, став на время инфекционистами. Сложные случаи решают вместе, сейчас работают по девятому пересмотру временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции», а это измененные тактики ведения пациентов с разными состояниями, новые версии клинических рекомендаций, новые препараты и схемы их применения. Бесценный практический опыт нарабатывается ежечасно.
‒ Мы работаем дружным коллективом. Если бы не было слаженности, работалось бы тяжелее, ‒ единодушны медики. – Но если кто-то выбывает на больничный, это очень чувствуется.
Выход в космос
Ранним утром в ординаторской спокойно. За рабочими столами два врача-невролога неврологического отделения, теперь третьего инфекционного.
Заведующая отделением Галина КРИУШОВА не отрывает глаз от монитора, спешит внести данные пациентов в информационную систему.
‒ Каково это ‒ неврологам стать инфекционистами?
‒ Обидно, что мы должны оставить любимую профессию, ‒ говорит врач. ‒ Но помогать людям – наш долг.
‒ Я напишу, что обидно…
‒ Пишите, ‒ соглашается невролог. – Потому что самосознание каждого должно срабатывать в пользу основных мер профилактики. Но, к сожалению, люди не хотят жертвовать малым, а в результате жертвуют своими жизнями и нашими профессиями.
Медиков «красной зоны» спасают СИЗы, непроницаемые для вирусов костюмы, в которых хоть и безопасно, но сложно.
‒ Это выход в открытый космос в скафандрах, ‒ находит сравнение Галина Криушова. – Костюмы не «дышат», но мы носим их, чтобы оставаться в живых. Жарко. Выходим абсолютно мокрые. Маска настолько покрывается каплями, что я себя мухой называю, с фасеточным зрением через капельки. Надо взгляд фиксировать, поймать фокус.
‒ Очки запотевают, будто ты в бане, ‒ добавляет невролог Нигора АБДУРАХМАНОВА. – Задерживаешь дыхание ‒ отходят, начинаешь дышать ‒ снова запотевают.
Через четыре часа врачи выходят в чистую зону, чтобы продолжить работать. Здесь, в ординаторской, они поменяют схемы лечений, заполнят десятки историй болезни и прочие нескончаемые, но нужные бумаги. Никто из них не уйдет из больницы, пока не закроет все вопросы по пациентам.
‒ Мы стараемся, чтобы пациент мог уйти от нас с готовым документом, не ждал, не возвращался. Но почему-то у нас не отменяют проверки страховых компаний, когда нам приносят, помимо 17 выписанных и 11 поступивших, еще пачку из 60 историй, которые нужно именно сегодня проверить и отдать, ‒ сетуют собеседники.
«Пойду домой героем»
Ковид поражает нервную систему. Часто пациент становится нервозным, несдержанным, вымещая раздражение на тех, кто рядом. Слишком часто – на медиках, иной раз отрицая любые действия врачей и медсестер по его лечению.
‒ Это какая-то жесткая требовательность, ‒ с горечью рассказывает Галина Юрьевна. ‒ Люди жалуются, с выдумкой пишут о халатном отношении. Мы для себя нарисовали схему: когда человек с высокой концентрацией вируса поступает на госпитализацию, он почти всегда демонстрирует легкую иронию, мол, что это вы тут лечить собрались? Потом приходит неверие в то, что им занимаются достаточно, а потом наступает время жалоб на врачей.
‒ Но вы знаете, что в медиа вы сейчас однозначно герои?
‒ Не знаю, где из нас делают героев, мы пришли домой, перекусили – и спать, ‒ смеется Галина Юрьевна.
У нее нет времени, чтобы увидеть десятки благодарностей, которые пишут выздоровевшие люди в соцсетях, в том и числе и отделению неврологии.
– Вы рассказали, теперь знаем, вечером пойду домой героем, ‒ шутливо добавляет собеседница. ‒ Но мы обычные люди, не небожители, но и не какая-то тряпочка, о которую можно вытирать ноги. Вот и все.
‒ А что помогает пациенту выздороветь?
– Когда у человека с самого начала положительный настрой на исцеление, хороший контакт с врачом, выполнение всех рекомендаций. Мы же их учим, вплоть до того, что надо есть и пить. Когда у человека высокая температура, ему не хочется есть, а надо, чтобы выздоравливать. Когда человек «горит», ему нужен определенный объем жидкости, объем энергии в организме, чтобы побороть вирус. Резерв у организма есть, но ему надо помогать. Вот и уговариваем, объясняем. Иногда пациенту нужно подолгу лежать на животе, это называется прон-позиция, она способна замедлить процесс воспаления. Наш инструктор ЛФК обучает пациентов, как правильно делать гимнастику. Вот такие люди достаточно хорошо выходят.
Кажется, ковид проверяет на прочность самих рядовых медицинского фронта и их домашних. Семьи приняли новую реальность с достоинством и стали группой поддержки своих супругов-медиков.
‒ Мой муж с пониманием относится, ‒ отвечает Нигора Сапарбаевна, ‒ потому что это наш долг.
Вечером супруг приезжает за женой-врачом. Дома ждет ужин, приготовленный его руками, за тремя детьми теперь присматривает муж. А утром – снова в госпиталь.
«Мы продержимся»
Юлия КРУЧИНКИНА 20 лет работает в реанимации медсанчасти, а сейчас взяла подработку в одном из таких же отделений «красной зоны» ГАУЗ ГБ №2. Новую ставку Юлия, привычная к самым тяжелым больным, с лихвой окупает небывалой нагрузкой. Ее смена – 12 часов, и в день, и в ночь. Объем назначений огромный, и все эти многочисленные капельницы, анализы, уколы и прочее медсестры и медбратья проводят круглосуточно. В перерыв они стараются побыстрее спуститься в чистую зону, чтобы успеть хотя бы перекусить и заскочить в туалет.
‒ Когда я пришла в «красную зону», для меня было очень непривычно работать в таком костюме ‒ СИЗе. Там столько всего надеваешь: сапоги, две пары перчаток, скафандр, очки, маску, респиратор! В нем оказалось тяжело дышать. Я просто стояла и задыхалась, а ведь надо еще инъекции делать. Наклоняешься, а если попасть не можешь сразу, стоишь над больным долго, обливаешься пОтом, дышать нечем. Но потом все нормально: прокапал, пошел. Привыкаю, по-другому как? Пациенты говорят: «Девочки молодцы, держитесь». Мы им: «Все нормально, не переживайте, мы-то продержимся, главное, чтобы у вас все побыстрее было хорошо». Вот мы и держимся, ‒ смеется медсестра, ‒ приходим с хорошим настроем, так и работаем. Людей жалко, им дышать сложно. Ты здоровая, спокойно вдыхаешь кислород, а они… Сочувствуешь, переживаешь, конечно. У меня мама в таком же возрасте, понимаешь, что любой может заболеть.
‒ Не опасаетесь работать в «красной зоне»?
‒ Я с 2000 года в реанимации работаю, привыкла к тяжелым больным. Мне нравится помогать. Я в другом отделении не смогу, там спасать некого, ‒ шутливо отвечает Юлия. – Для меня это норма. А заразиться здесь не боюсь, я ведь где угодно могу поймать вирус.
Как помочь врачам
У главного реаниматолога Магнитогорска, заведующего анестезиологией-реанимацией второй горбольницы Вячеслава ПОПОВА со временем туго. Реанимация серьезно усилена, в ней не только больше коек (18 вместо 8), но и появился новый серьезный аппарат ИВЛ. Сюда попадают самые сложные пациенты: люди с хроническими заболеваниями, лишним весом, пожилые. Поэтому для Вячеслава Петровича и дискутируемый в обществе вопрос о целесообразности личной безопасности ‒ ношения масок и сохранения социальной дистанции – однозначен: и дистанцию соблюдать, и маски носить.
‒ Безмасочников правильно штрафуют, ‒ убежден врач. ‒ Иду по рынку ‒ столько покупателей без масок! Неэффективны, говорят. Какая глупость! Заражение зависит и от количества попавших вирусов. Через маску в организм попадут не все, это уже в какой-то степени спасение. То есть с миллионом организм справится, а с пятью миллионами – нет. Кроме того, это растянет напряжение лечебных учреждений, когда люди поступают массово. Страшно, что молодежь заражает своих стариков, приносит вирус домой. Расслабляться сейчас нельзя, хотя бы до вакцинации.
‒ Будете вакцинироваться?
‒ Буду, ‒ без колебаний отвечает Вячеслав Петрович.
Об этом же говорит и известнейшая в Магнитогорске врач-инфекционист Татьяна ЛОГИНОВА. Опыт работы с инфекциями у нее колоссальный. Больше 30 лет она трудилась инфекционистом в поликлинике. Но с августа тоже ушла в «красную зону».
‒ Ковид с нами останется навсегда, как грипп. Что делать? Есть два способа получить антитела: привиться или переболеть. Прививаться буду обязательно. Сейчас ситуация улучшается. К нам все реже поступают тяжелые пациенты. Но, несмотря на это, нельзя расслабляться: остаются маски, чистые руки и социальная дистанция. Эти меры работают, особенно если их будут применять все, то есть массово.
С той же уверенностью о пользе «малой меры» рассуждает и Галина Криушова:
‒ Коронавирус еще долго будет, и волн никаких не было, мы жили в состоянии инфицирования. Когда вирус есть, как испанка, которая полтора года длилась, пока не наработался коллективный иммунитет. А это новый вирус, и наш организм не готов. Но человек перестал бояться, стали собираться компании, а ведь меры профилактики так просты: ношение масок, не собираться большими группами, то есть беречь друг друга. Это посильно. Для этого не надо привлекать правоохранителей, разгонять всех по квартирам. Но люди отказываются от малых мер, в результате рискуют своими жизнями и нашими профессиями.
‒ Для чего нам весь этот опыт?
‒ Опыт нужен, он как большой чемодан, ‒ отвечает Криушова. ‒ Ты туда складываешь, складываешь, а потом приходит момент – открываешь, а у тебя на все случаи все есть. Просто носишь с собой, чтобы когда-нибудь достать то, что надо.