«Жертв могло быть намного больше». 14 вопросов про коронавирус — интервью с нижегородским врачом

Ровно шесть лет назад — 5 марта 2020 года — в Нижнем Новгороде выявили первый случай коронавирусной инфекции. С тех пор жители региона пережили обязательный масочный режим, самоизоляцию и вакцинацию. Была и всеобщая паника, и непонимание, как бороться с новой болезнью. А потом пандемию удалось победить.

О том, как медики столкнулись с COVID-19 впервые, какие уроки вынесли и что такое загадочный постковидный синдром ИА «В городе N» рассказала профессор, завкафедрой терапии и общей врачебной практики ПИМУ, доктор медицинских наук Наталья Боровкова.

Помните ли вы самую первую волну COVID-19? Как «встретили» эту болезнь?

Конечно, мы как врачи, приняли на себя первый удар. Когда происходило развитие пандемии коронавирусной инфекции, мы все сплотились. Не только каждый в своем регионе, но и вообще по России, была организована четкая система оказания помощи таким пациентам.

Тогда не было еще никакого опыта, но были тяжелейшие больные. Я очень хорошо помню эту первую волну, работу министерства здравоохранения Нижегородской области по борьбе со случаями заболевания, организацию COVID-госпиталей. Ковидные госпитали были организованы при больницах региона, в том числе в Университетской клинике ПИМУ. Он с первых же дней организовал подготовку врачей для борьбы с этой страшной инфекцией.

К битве с ковидом сразу подключились все врачи региона, вся медицинская общественность и Приволжский исследовательский медицинский университет. Лично я вела на прием в поликлинике областной больницы им. Семашко, много было пациентов после первой волны СOVID. Мы работали в средствах защиты. Это было очень непросто и тяжело. Но нужно было сплотится.

Как вы можете оценить довольно жесткие меры профилактики, которые вводились по всей стране во время пандемии? Были ли они необходимы и достаточны?

Все меры, которые были рекомендованы, абсолютно оправданы. И сейчас при любых острых респираторных заболеваниях, особенно в медучреждениях, ношение маски — это правило. Во время опасности, маска, конечно, защищает, пусть на какое-то время. Мытье рук, ношение маски, проветривание помещений, использование бактерицидных ламп — все это эффективно.

Очень важным моментом было, когда всю учебу, работу перенесли на дистант. Это стало важным шагом к развитию он-лайн форм обучения и работы. Это была вынужденная ситуация, но наша система это выдержала.

Вы тоже переболели коронавирусом?

Могу сказать, что я одна из первых, кто был привит. Мне приходилось несколько раз болеть. Но с учетом того, что мы знали все меры профилактики и воспользовались возможностью вакцинации, мы болели не так тяжело.

И как вы перенесли прививку?

Непросто. Могу сказать, что это было сложнее, чем последующие заражения COVID. Была температура до 39, жуткая слабость, сильная головная боль, мышечные боли. Но это была прививка, не болезнь. Самочувствие было плохим только около суток. И его можно было пережить. Вместе с тем мои пожилые родственники очень легко перенесли прививку (80 и 60 лет), а в дальнейшем также были защищены от тяжелых случаев этой болезни и практически не болели после вакцинации. Ну, а я же была среди больных. Специфика врачебной работы.

Многие в то время относились к вакцине как минимум с недоверием. Так ведь?

Эти прививки помогли очень многим, и мне в том числе, избежать тяжелого течения COVID. Побочные явления, которых боятся ряд людей — это страхи абсолютно на пустом месте. Тут я хочу развеять все мифы. Вакцина, хоть и разрабатывалась быстро, прошла все клинические испытания. Наши российские вакцины защищали лучше, чем зарубежные. Они оказались самые удачные.

Кстати, пожилые люди переживали прививку намного легче. Может, она вырабатывала у молодых более сильный иммунитет, больше отражалась на молодежи. Когда первые прививки делали, они выпускались во флаконах на четыре человека. Со мной делали несколько людей в возрасте 65–80 лет. Они перенесли очень хорошо. Я рада, что пожилые прививались, потому что они по крайней мере были защищены. Это ведь группа риска.

А кто еще попал в группы риска?

Люди с хроническими заболеваниями: сердечной, почечной, дыхательной недостаточностью. Мы понимали, что подвержены лица, которые имеют сердечно-сосудистые заболевания, заболевания бронхо-легочной системы, почек. Но была очень четкая тенденция: те пациенты, которые лечились и правильно принимали препараты по своим хроническим заболеваниям, они, как правило, быстрее выздоравливали, легче болели и все выживали, даже если это был тяжелый случай. Погибали те, кто не лечился, те, кто был в категории риска (не обязательно пожилые), но не наблюдались у врача. Заметили, что те, кто принимал антигипертензивные препараты или статины для лечения атеросклеротической болезни, лучше справлялись с инфекцией.

Во время волн пандемии даже абсолютно здоровые люди имели вероятность погибнуть от тяжелой коронавирусной инфекции. Но мы понимаем, что это условно здоровые люди: может быть, они были недостаточно хорошо обследованы. Кстати, сейчас у нас проводится очень тщательная диспансеризация. И здесь, я думаю, мы на правильном пути.

А какие именно осложнения возникали у пациентов с хроническими заболеваниями?

Все специалисты сталкивались со своими профессиональными постковидными проблемами. У меня специализации кардиология, нефрология, ревматология. После первой волны COVID у меня как у кардиолога очень много на приеме было людей, которые перенесли миокардит. Он, например, проявлялся нарушением ритма сердца, утяжелением сердечной недостаточности. Но здесь хочу сказать, что современная терапия во многом помогала, эти пациенты, как правило, выздоравливали и компенсировались, если это хроническое заболевание.

Как ревматолог до сих пор сталкиваюсь с тем, что после перенесенного COVID утяжелялись случаи иммунных заболеваний. Были случаи гибели пациентов при системных заболеваниях соединительной ткани, которые заражались и болели COVID-инфекцией, потому что, как правило, появлялись какие-то осложнения: например, различные тромбозы, усиление воспалительной реакции, так как у людей с подобными заболеваниями иммунный ответ не такой, как у здорового человека. С другой стороны, современные средства защиты от коронавируса и терапия иммунных заболеваний помогала этих пациентов поставить на ноги. Многие пережили.

Коронавирусную инфекцию сейчас нередко сравнивают с гриппом. Насколько, на ваш взгляд, это допустимо?

Грипп когда-то тоже был такой же новой инфекцией. Люди, столкнувшись с ним впервые, имели много серьезных последствий. Грипп и до сих пор непростая инфекция. И COVID, и грипп могут быть одинаково опасны. Здесь больше имеет значение состояние самого организма. Если у человека хроническое заболевание, он не лечится, любая вирусная инфекция может привести к фатальным последствиям. Своевременное лечение хронических заболеваний предотвращает тяжелые последствия не только коронавирусной инфекции, но и любой другой. Даже банальный грипп — это инфекция, которая может вызвать самые плачевные последствия, вплоть до летального исхода.

Сталкивались ли вы с такими случаями?

В моей практике были случаи, связанные именно с поздним обращением. Например, лет 15 — 20 назад молодой человек, студент университета Лобачевского, заболел гриппом. Он боялся пропускать занятия, использовал различные жаропонижающие средства, а к врачу не обращался. Когда он уже не смог встать на занятия, вызвал скорую. Его везли к нам, в областную больницу им. Семашко. Бригада его просто не довезла. Мальчишка погиб от тяжелого течения гриппа, потому что были осложнения.

Или 38-летняя женщина, которая также заболела гриппом. Тяжело, но из-за того, что боялась пропускать занятия (тоже была на учебе у нас в городе), использовала очень много парацетамола. Если злоупотреблять жаропонижающими, можно получить острое повреждение почек. Она обратилась в больницу поздно. Из-за тяжелой острой почечной недостаточности ее спасти не удалось.

Какие уроки, на ваш взгляд, вынесла российская медицина из пандемии коронавируса?

Российская медицина очень сильная, подготовленная. Она исторически сложившаяся. И сталкивалась с разными испытаниями. Нам помогло четкое сплочение и четкая организация медицинской помощи. Жертв могло быть намного больше. Хотя, конечно, мы потеряли достаточно много людей.

Никто не может гарантировать того, что это не повторится, поэтому мы должны быть готовы. Сейчас мы эту инфекцию продолжаем изучать, анализируем уроки, которые вынесли от пандемии.

Во-первых, можем реагировать и организовывать медицинскую помощь для максимального препятствия к распространению. Во-вторых, в короткие сроки можем разрабатывать и вакцины, и лекарства. Ну и сейчас, проанализировав случаи, можем прогнозировать исходы и предотвращать тяжелое течение болезни. То есть работают организация, вакцинация и медицинская помощь.

Много говорят о постковидном синдроме. Существует ли он на самом деле? И что это такое?

Конечно, COVID не прошел бесследно. У некоторых остались какие-то осложнения. Но правильное лечение и своевременное обращение ко врачу помогут избежать дальнейшего разрушения здоровья, укрепят организм и защитят от дальнейший проблем.

Постковидный синдром — это, как правило, усиление какого-то хронического заболевания. Это собирательное понятие. Этот синдром существует. После COVID, в зависимости от степени его тяжести, он может продолжаться три — шесть месяцев, иногда до года. Он может поражать сосудистую стенку, легкие, желудочно-кишечный тракт, нервную систему.

Мы всегда очень внимательно относимся к анамнезу нашего пациента. Конечно, мы учитываем, если в анамнезе есть тяжелый COVID. Мы можем это проанализировать и учесть при определении тактики лечения.

Много ли таких пациентов сейчас?

Сейчас таких пациентов со времен пандемии по сути не осталось, мы их уже вывели из постковидного состояния. Однако люди, которые сейчас переносят COVID, могут быть подвержены в течение трех — шести месяцев таким проблемам. Обычно до года мы за ними наблюдаем обязательно, а если нужно — больше.

Во время пандемии многие жаловались на потерю обоняния и вкуса. Некоторые рассказывали, что этот симптом оставался у них на долгое время. Слышали ли вы о таких случаях?

Это один из клинических признаков COVID, связанный с взаимодействием вируса с соответствующими рецепторами. Как правило, это все возвращалось. Если у человека это не восстановилось, специалисты должны выяснить, почему. Возможно, есть какие-то заболевания, которые проявились.

Очень много всего приписывают COVID. Если по прошествии нескольких лет после болезни человек чувствует себя неважно, не надо все на «ковид» списывать, надо обращаться ко врачу.

Думать, что из-за пандемии у нас теперь много проблем, вплоть до каких-то страхов вроде генетических мутаций, — это не правда. Конечно, коронавирус — это тяжелая и серьезная инфекция. И, конечно, у ряда людей она могла оставить последствия. Но это люди с хроническими заболеваниями и те, кто плохо лечился.

А как вы в целом можете оценить ситуацию с коронавирусной инфекцией в Нижегородской области сейчас?

Случаи COVID сейчас тоже бывают. Люди болеют по-разному. При необходимости их госпитализируют в инфекционные отделения. Но летальных исходов с причиной именно COVID нет. Смерти, возможно, и есть, но они связаны с какими-то заболеваниями.

Всегда надо помнить, что COVID никуда не делся, не ушел, спорадические вспышки бывают. Если случается заболеть этой инфекцией, необходимо лечиться под контролем врача и выполнять все назначения. В любом случае надо понимать, что ковидная инфекция имеет за собой ряд осложнений.