Доктор Чехов против холеры: краткая история эпидемических нашествий в Воронеже

Коронавирус – это, конечно, ужасно. Но в истории Воронежского края не раз случались эпидемии и куда страшнее этой напасти. Так, в XVII веке несколько поколений воронежцев пережили нашествие чумы, а в XIX веке в губернии свирепствовала холера. Заболеваемости способствовали антисанитарные бытовые условия и отсутствие медицинской помощи.

Безальтернативные знахари

В XVII веке народ лечился заговорами, травами да кореньями. В 1647 году даже был издан указ о борьбе со знахарями, которых обвиняли в «порче населения». В указе предписывалось «таких злых людей и врагов божиих» сжигать в срубах. Однако альтернативы им не было. Первые врачи в наших краях появились лишь в 1661 году – в воронежских воинских частях. В обиход военной медицины вошли десятки видов пластырей и мазей. Но крестьяне продолжали лечиться собственными «проверенными» средствами.

Эпидемия чумы опустошала воронежские земли в 1600, 1625, 1655 и 1690 годах. Ее называли «моровым поветрием» и «моровой язвой». Для борьбы с ней устраивали карантинные заставы, рядом с которыми ставили виселицы: на них казнили и тех, кто пытался прорваться сквозь заслоны, и нерадивых охранников.

В 1718-1719 годах «моровая язва» поразила Борисоглебск и Тамбовщину, а в 1738 году унесла более половины населения в Павловске. К этому времени рядом с карантинными заставами появились медицинские пункты. Карантин ужесточался: населению предписывалось не покидать дома, а жилища заболевших сжигали дотла.

В последний раз чума посетила Воронежскую губернию в 1770 году. Вслед за ней пришел голод, так как крестьяне не обрабатывали свои посевы: одни умерли, другие впали в отчаяние и беспробудное пьянство.

Вспышки оспы и тифа косили население наравне с чумой. От «горячки» массово умирали в начале XVII века приезжие рабочие на воронежских верфях, поэтому к кораблестроению стали привлекать местных – жителей южных земель.

От оспы с 1802 года воронежцев, прежде всего детей, начали массово прививать. Но медиков не хватало, так что обучать вакцинации стали случайных людей, в основном крестьянских подростков. Неудивительно, что таких прививок, сделанных в антисанитарных условиях, крестьяне избегали. В конце 1869 года прививку оспы стали делать фельдшеры, а уклонистов штрафовали.

Холерные хроники

Регулярно посещала Воронежскую губернию и холера. В 1830 году она поразила Богучарский, Павловский и Новохоперский уезды, но быстро прекратилась вследствие карантина. Весной 1831 года холера вернулась и за месяц унесла шестую часть населения Воронежа. В середине 1840-х годов эпидемия, продлившаяся два года, стала причиной смерти более 56,5 тыс. человек.

Возвращалась холера и в 1846, 1849, 1855, 1866, 1872 годах. Только во время эпидемии 1892 года заболело 23 тыс. жителей губернии, умерло более 10 тысяч. Для организации помощи крестьянам Воронежской губернии, умирающим от холеры и голода в неурожайный год, в феврале 1892 года в Воронеж приехал Антон Чехов, в ту пору уже известный молодой писатель.

Панацеей от холеры считался воронежский эликсир, в составе которого был спирт, нашатырь, селитра, перец, водка, уксус, бензин, деревянное (оливковое) масло, травы. Смесь употреблялась внутрь по каплям, количество которых зависело от возраста больного. Дома проветривали, мыли щелоком и окуривали кислым квасом, «наливая оный на раскаленный камень или кирпич». Больных холерой врачи изолировали, назначали строгую диету и обильное питье, против рвоты применяли камфару и мускус. При этом сами крестьяне боялись врачей и не доверяли им, надеясь на Бога: во время вспышек холеры особенно усердно молились, ходили в церковь, устраивали крестные ходы. И там заражались с гарантией!

Залог здоровья

Холеру не зря относят к числу «болезней грязных рук»: по санитарному состоянию Воронежская губерния была на одном из последних мест. Мусор на улицах не убирался месяцами, канализация в принципе отсутствовала до середины XIX века, пойма реки была заболоченной. Хуже того, известковая пыль от мощенных местным камнем мостовых попадала в дома, многие воронежцы страдали от заболеваний глаз и органов дыхания. Около половины взрослого населения умирало от легочной чахотки, тифа и острых воспалений органов дыхания.

В 1879 году городской голова Алексей Аносов сделал обширный доклад о санитарном состоянии Воронежа: «Улицы, площади, дворы частных домовладельцев покрыты сплошь толстым слоем навоза, других нечистот и отбросов домашнего хозяйства… легко вообразить, что постоялые дворы не чистились по десятку лет. Так как площади, особенно в базарные дни, бывают переполнены народом и животными, то понятно, что в течение многих десятилетий пропитавшаяся почва должна быть на значительной глубине загрязнена и нечиста!»

В 1900 году врач Шингарев поражался тому, что «в конце Садовой улицы в громадной луже утопла несчастная крестьянская лошадка». Из 1,3 тыс. усадеб Дворянской части города более тысячи не имели помойных ям, а 23 двора – даже отхожих мест.

Улица Большая Навозная

Хозяева, в свою очередь, часто не могли заплатить за услуги ассенизаторов, и выгребные ямы переполнялись. Чтобы не оскорблять обоняние горожан, ассенизаторы со своими бочками разъезжали по улицам ночью, но при этом часто не вывозили нечистоты за город, а выливали их в канаву на Лесной улице. В 1892 году городская Дума решила переименовать Лесную в Кольцовскую в честь поэта. «Ее следовало бы назвать «Грязной», «Навозной» – это было бы ближе к истине», – возмущался редактор издававшихся в Воронеже «Филологических записок» Сергей Прядкин.

Городские власти постоянно старались сэкономить на санитарии и здравоохранении. Не зря у Гоголя в описании губернской жизни появилась реплика Земляники: «О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше; лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет».

И хотя первый указ о вывозе мусора в Воронеже был издан еще при Петре I, антисанитарию не удавалось победить еще и в первые годы советской власти.

После такого обзора как-то даже неловко говорить о современной истории пандемий: свиного гриппа, который в Воронеже при десятках заболевших не привел ни к одной смерти, и птичьего гриппа, который вызвал панику одним только предположением о возможности передачи болезни от птиц человеку. Самыми страшными последствиями этих «эпидемий» стали взлетевшие цены в аптеках и уничтожение птицеводческой отрасли в Бобровском районе.

Артем Ушаков

Использованы материалы работ «Государственный санитарно-эпидемиологический надзор в Воронежской области: история становления и развития», «Старый Воронеж: из истории городского быта XVIII –

начала XX века» Павла Попова и Бориса Фирсова.